У здания штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне 1 апреля 2026 года прошла акция против политики иммиграционной и таможенной службы США, использующей программные решения компании.
Американская компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и иммиграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов. В нем изложены принципы «новой эры сдерживания», опирающейся на технологии искусственного интеллекта.
Манифест появился 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с подписью: «Потому что нас часто об этом спрашивают». В посте уточняется, что это «краткое резюме» книги гендиректора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной им совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать основой для теоретического обоснования деятельности компании.
22 тезиса Palantir
1. Кремниевая долина, по мысли авторов, находится в моральном долгу перед страной, создавшей условия для технологического рывка, а инженерная элита обязана участвовать в обороне государства.
2. Предлагается «восстать против тирании приложений»: смартфон изменил жизнь людей, но одновременно, как утверждается, сужает представления о возможном.
3. Бесплатных цифровых сервисов, вроде электронной почты, недостаточно, если цивилизация утрачивает способность обеспечивать экономический рост и безопасность.
4. «Мягкая сила» и одна лишь моральная риторика, по мнению авторов, больше не обеспечивают победу демократических обществ: нужна «жесткая сила», основанная на программном обеспечении.
5. Вопрос, по их формулировке, не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, утверждает текст, не будут тратить время на публичные споры.
6. Служба в армии должна рассматриваться как всеобщая обязанность. Авторы предлагают отказаться от полностью добровольной армии и вступать в будущие войны только при условии, что риск и издержки разделяются всеми.
7. Если солдаты требуют более современное вооружение, включая программные решения, общество, по версии манифеста, должно это обеспечить, не отказываясь при этом от обсуждения допустимости внешних военных операций.
8. Утверждается, что государственные служащие не должны восприниматься как «жрецы», а уровень их оплаты в США сравнивается с зарплатами в частном секторе не в пользу государства.
9. Авторы призывают к большей снисходительности к политикам, утверждая, что уничтожение пространства для прощения и признания человеческих противоречий приведет к появлению худших лидеров.
10. «Психологизация политики» — поиск в ней смысла жизни и самоидентификации — объявляется ошибочным путём, который закономерно оборачивается разочарованием.
11. Обществу, как говорится в документе, свойственно слишком быстро стремиться уничтожить противников и радоваться этому: победа должна быть поводом для паузы, а не ликования.
12. Заявляется, что «атомный век» завершается, а его место занимает новая система сдерживания, выстроенная вокруг искусственного интеллекта.
13. США описываются как страна, которая продвинула прогрессивные ценности больше других и предоставляет больше возможностей людям без наследственных привилегий, несмотря на очевидные недостатки.
14. Американская военная мощь, по версии манифеста, обеспечила почти столетие без прямого столкновения великих держав, что авторы называют уникальным мирным периодом для нескольких поколений.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть: ослабление Германии, как утверждается, стало «чрезмерной реакцией», за которую Европа сейчас платит высокую цену; японский пацифизм тоже, по мнению авторов, влияет на баланс сил в Азии.
16. Манифест призывает поддерживать тех, кто пытается реализовывать крупные технологические проекты там, где рынок бессилен. В пример приводятся масштабные амбиции Илона Маска, над которыми, по словам авторов, культура предпочитает насмехаться.
17. Кремниевой долине отводится роль одного из участников борьбы с насильственной преступностью, где, как говорится в документе, многие политики избегают непопулярных, но необходимых решений.
18. Жесткое вмешательство в частную жизнь публичных фигур, как утверждают авторы, отталкивает талантливых людей от государственной службы и оставляет в политике малоэффективных и пустых персонажей.
19. Поощряемая осторожность в публичной жизни называется разрушительной: те, кто никогда не говорит «ничего неправильного», в результате не говорят ничего.
20. Авторы выступают против нетерпимости к религиозным убеждениям в части элитных кругов и считают, что это делает их политический проект менее открытым, чем декларируется.
21. Отдельный тезис посвящен «иерархии культур»: утверждается, что некоторые культуры и субкультуры добились «чудесных» результатов, а другие оказались посредственными или «регрессивными и вредными». Современную установку на равенство культур и отказ от оценочных суждений манифест критикует.
22. Наконец, документ призывает отказаться от «поверхностного и пустого плюрализма». По мнению авторов, в США и на Западе десятилетиями уклонялись от ясного определения национальной культуры во имя инклюзивности, и теперь возникает вопрос, что именно должно быть инклюзивным.
Искусственный интеллект и военная сфера
Особое внимание в манифесте уделено роли ИИ в военных технологиях. Авторы настаивают, что дискуссия должна идти не о допустимости разработки оружия на основе ИИ как такового, а о том, кто и с какими целями получит контроль над такими системами. Противникам приписывается готовность действовать без оглядки на публичные дебаты и ограничения.
Реакция в США и Европе
Публикация документа вызвала широкие обсуждения в технологической среде и медиа. Ряд изданий обратил внимание на то, что среди самых спорных предложений — возвращение обязательного призыва на военную службу в США, отменённого после войны во Вьетнаме.
Комментаторы также отмечают, что высказывания о «ценности западных культур» и критика культурной инклюзивности и плюрализма перекликаются с аргументацией праворадикальных и националистических движений на Западе.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, охарактеризовал опубликованный текст как пример «технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезис о различии культур, обратил внимание, что признание такой иерархии фактически открывает возможность применять разные стандарты проверки и контроля к разным группам. По его словам, формально процедуры остаются прежними, но их демократическая функция исчезает.
Хиггинс подчёркивает, что важно учитывать, кто формулирует эти идеи: Palantir продаёт программное обеспечение оборонным и миграционным структурам, и потому манифест следует рассматривать не как отвлечённую философию, а как публичную идеологию коммерческой компании, заинтересованной в определённой политической повестке.
Политические последствия и контракты в Великобритании
В Великобритании манифест вызвал вопросы к государственным контрактам с Palantir. Несколько политиков выразили сомнения в целесообразности сотрудничества с компанией, которая уже получила от британских властей контракты на сумму более 500 миллионов фунтов, включая крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения.
Член парламента Мартин Ригли назвал документ, одобряющий государственное наблюдение за гражданами с помощью ИИ и поддерживающий идею всеобщей воинской повинности в США, «либо пародией на фильм про киберполицейского, либо тревожной нарциссической тирадой».
Лейбористка Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, сочла публикацию манифеста «весьма тревожной». По её мнению, Palantir явно стремится занять центральное место в «технологической революции обороны». Она отметила, что если компания пытается диктовать политический курс и определять направления государственных инвестиций, то речь идёт уже не просто о поставщике ИТ‑решений, а о политическом игроке.
