Государственная Дума приняла закон, который даёт возможность арестовывать имущество и банковские счета россиян, уехавших из страны, если им вменяются административные правонарушения «против интересов» России. Перечень нарушений включает, в частности, статьи о дискредитации армии, призывах к введению санкций против страны, распространении экстремистских материалов и нарушении порядка деятельности «иностранного агента». Стоимость арестованного имущества при этом не привязана к размеру назначаемого штрафа.
Закон вступает в силу с 1 сентября. Дела по таким эпизодам будут рассматриваться в отсутствие обвиняемого: суд назначит государственного защитника, а решение направят уведомлением по почте. Эксперты обращают внимание на принципиальную проблему экстерриториальности: российские суды получают право принимать решения в отношении людей, физически находящихся за пределами юрисдикции страны и не присутствующих в зале суда.
Нововведения — «гражданская смерть»
Правозащитник и юрист Глеб Богуш считает, что основной сигнал закона прост: вести себя тихо и не выступать публично. По его мнению, механизм бьёт прежде всего по тем, кто поддерживает родственников в России — лишение имущества обескровливает экономическую опору таких семей и фактически лишает человека возможности нормально существовать.
Эксперты отмечают, что многие положенные в законе нормы по сути криминализируют выражение мнения. Складывается нарратив, где критика власти трактуется как оплачиваемая деятельность, и для такого контроля используются экономические меры — явления, которые некоторые сравнивают с практиками политических репрессий прошлого.
Одним из важнейших последствий эксперты называют необходимость информирования принимающих государств о масштабах транснациональных репрессий. Это, по их мнению, должно учитываться при рассмотрении вопросов о защите и предоставлении убежища мигрантам и политэмигрантам.
Инструмент психологического давления
Журналистка Татьяна Фельгенгауэр считает, что закон прежде всего направлен на психологическое давление: он посылает сигнал не только активным критикам, но и тем, кто уехал, но публично не выражал своей позиции. По её оценке, это способ разделить граждан на «первых» и «остальных», с применением жёстких мер к тем, кого власти считают нежелательными.
Конфискации и «название вещей своими именами»
По словам журналистки и правозащитницы Ольги Романовой, инструменты для изъятия имущества эмигрантов существовали и раньше — практики конфискаций уже применялись до появления этого закона. Главное отличие нового документа в том, что такие действия теперь формально закреплены и легитимизированы, что посылает два сигнала: замолчите и, по возможности, возвращайтесь, чтобы распорядиться имуществом — но это может быть ловушка.
Историческая параллель
Журналист и писатель Дмитрий Губин проводит исторические аналогии: постепенное введение ограничений и усиление преследований напоминает этапы, предшествующие более радикальным репрессивным практикам в других исторических контекстах. По его мнению, нынешняя динамика делает жизнь критически настроенных людей за границей постепенно невыносимой.
Контекст и предыстория
Проект закона об аресте имущества граждан, находящихся за рубежом, был внесён в нижнюю палату парламента в октябре 2024 года. Он дополняет ряд ранее принятых норм: закон об «иностранных агентах» (2012 год), механизм обозначения организаций как «нежелательных» (2015 год) и административные и уголовные статьи за «дискредитацию армии» (2022 год). Эти изменения вызвали критику правозащитного сообщества.