«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние годы интерес к её книгам заметно вырос: на Западе её прозу переиздают, а многие современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской литературы. Феминистская оптика важна для её творчества, но сегодня российскому читателю особенно близок исторический, антивоенный пласт этого романа. Недавно книга вышла по‑русски в новом переводе.
Наталию Гинзбург часто называют писательницей, к которой обращаются другие писательницы XXI века. Её романы и эссе хвалят за отсутствие риторического пафоса, ясный, «домашний» язык и способность говорить о женском опыте — материнстве, утрате, незащищённости — без сентиментальности и героизации.
С середины 2010‑х годов Гинзбург вновь стали активно издавать и читать по всему миру. Толчком к этому стал всплеск интереса к современной и классической итальянской прозе: после международного успеха «Неаполитанского квартета» Элены Ферранте началась новая волна переизданий авторов XX века, в числе которых оказалась и Гинзбург.
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Её взросление пришлось на годы фашистского режима в Италии. Отец будущей писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был евреем и убеждённым противником фашизма, за что вместе с сыновьями оказался в тюрьме по политическим обвинениям. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали: с 1940 по 1943 год он с женой и детьми жил в политической ссылке в Абруццо. После немецкой оккупации Италии Леоне арестовали, а затем казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми; один из них, Карло Гинзбург, позднее стал выдающимся историком.
После войны писательница переехала в Турин и устроилась в издательство «Эйнауди», одним из основателей которого был её первый муж. Там она работала бок о бок с ведущими итальянскими авторами — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот же период Гинзбург подготовила собственный перевод романа Марселя Пруста «По направлению к Свану», написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько книг, принесших ей известность у себя на родине, в том числе «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия во второй раз вышла замуж — за шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала в Рим. Супруги появлялись в эпизодических ролях в фильме «Евангелие от Матфея» Пьера Паоло Пазолини (сохранились фотографии, где они запечатлены рядом с режиссёром‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови; оно оказалось заражённым, и в 49 лет он умер. Так Гинзбург второй раз овдовела. У пары родилось двое детей, оба с инвалидностью; сын умер в младенчестве.
В 1983 году Наталия Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая кандидатка левых взглядов, выступала с пацифистских позиций и отстаивала легализацию абортов. Она умерла в 1991 году в Риме. До последних дней жизни работала в «Эйнауди», редактируя, среди прочего, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
В России интерес к Гинзбург оформился уже после того, как её книги стали заметным событием в англоязычном мире. Однако русские издания сразу задали высокую планку: крупное независимое издательство выпустило её романы в тщательно выверенных переводах. Сначала вышел знаменитый «Семейный лексикон», затем — «Все наши вчера».
Эти две книги тематически перекликаются, поэтому знакомиться с Гинзбург можно в любом порядке. Но важно учитывать разницу в настроении. «Семейный лексикон» — на две трети веселая, почти фарсовая история и лишь на треть трагическая. «Все наши вчера», напротив, гораздо мрачнее: здесь чаще грустишь, чем радуешься, зато редкие моменты радости оказываются по‑настоящему освобождающими и смешными до слёз.
Роман «Все наши вчера» рассказывает о двух семьях, живущих по соседству на севере Италии во времена диктатуры Муссолини. Одна семья — обедневшая буржуазия; другая принадлежит владельцам мыльной фабрики. В первой воспитываются осиротевшие мальчики и девочки, во второй живут избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, любовники, прислуга. В начале книги персонажей очень много, и действие развивается на фоне ещё «мирной» жизни при фашистском режиме. Но вскоре в Италию приходит война, и повествование резко меняется: начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной, когда казнят Муссолини. Разорённая страна не понимает, что ждёт её дальше, а уцелевшие члены двух семей снова собираются в родном городе.
Одна из центральных героинь — Анна, младшая сестра в обедневшей семье. Читатель наблюдает, как она взрослеет: влюбляется, переживает первую трагедию — незапланированную беременность, затем уезжает в деревушку на юге Италии и в самом конце войны сталкивается с новой утратой. К финалу Анна превращается из растерянной подростки в женщину, мать и вдову — человека, прошедшего через горе войны, чудом выжившего и желающего лишь одного: вернуться к тем родным, кто остался в живых. В её образе легко разглядеть автобиографические мотивы, связанные с судьбой самой Гинзбург.
Семья — ключевая тема её прозы. Писательница не идеализирует домашний круг, но и не выливает на него инфантильный гнев. Её интересует, как именно действует этот замкнутый организм: какие слова говорят родные, когда шутят или ссорятся, как сообщают хорошие и плохие новости, какие выражения и интонации остаются с нами на десятилетия — даже тогда, когда родителей уже нет. Здесь ясно видна тень Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки: французский модернист одним из первых показал, как язык семьи связан с глубинными воспоминаниями.
Для описания повседневной жизни Гинзбург выбирает предельную лаконичность. «Все наши вчера» написаны простым, разговорным языком — таким, каким мы пользуемся в кухонных разговорах, в сплетнях, в внутреннем монологе. Писательница сознательно избегает высокопарности и патетики — это её ответ официальной риторике фашизма, тираническому языку величия и героизма. Русский перевод бережно передаёт эту палитру: и шутки, и ругательства, и признания в любви или ненависти звучат живо и естественно.
В разных странах Гинзбург читают с разной оптикой. На Западе её книги вернулись к широкой аудитории примерно десять лет назад — в относительно мирное время, на волне глобального возрождения феминистской прозы. Поэтому там в её текстах прежде всего усмотрели образцовый «новый женский голос». В России же переиздание её произведений пришлось на середину 2020‑х, когда ощущение мирной стабильности стало частью прошлого.
При этом Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий. Она трезво и с горечью описывает жизнь в милитаризованном, авторитарном государстве, где выживание — ежедневный труд. Но её книги не звучат безнадёжно. Напротив, история самой писательницы и её героев помогает по‑другому взглянуть на собственное существование в трудное, трагическое время — может быть, чуть более зрело и сострадательно. Уже ради этого к Гинзбург стоит обратиться.
