Капитан: в затонувшем сухогрузе Ursa Major могли везти реакторы для подлодок КНДР

Капитан сухогруза Ursa Major рассказал следователям, что судно, вышедшее из Петербурга 11 декабря 2024 года, якобы должно было доставить в КНДР два реактора для атомных подводных лодок. По версии следствия, на борт могли быть загружены компоненты, необходимые для таких реакторов.

Ранее южнокорейские спецслужбы сообщали, что в 2025 году Москва могла передать Пхеньяну компоненты в обмен на оказанную помощь, включая отправку воинских контингентов в российский регион в 2024 году.

23 декабря, неподалёку от Картахены, судно, сопровождаемое двумя российскими военными кораблями, подало сигнал о помощи. Позже в корпусе был обнаружен пробоинного характера дефект — следователи рассматривают версию попадания торпеды или иного боеприпаса. Один из российских военных кораблей требовал, чтобы к сухогрузу не приближались ближе двух морских миль.

Спасатели смогли обследовать судно и эвакуировали 14 членов экипажа. После их ухода над местом происшествия были выпущены сигнальные ракеты, а затем зафиксированы четыре взрыва; сейсмологи зарегистрировали сигналы, похожие на подводные подрывы или взрывы.

Неделей позже к месту гибели сухогруза подошло российское научно‑исследовательское судно «Янтарь», которое находилось там несколько дней. Затем были зафиксированы дополнительные взрывы, по всей видимости, направленные на обломки судна на дне моря. В начале 2025 года это исследовательское судно ещё раз посещало близлежащие координаты.

Над районом затопления дважды пролетал американский самолёт WC‑135R, предназначенный для обнаружения радиоактивных аэрозолей; представитель экипажа подтвердил, что его задача — сбор и анализ таких проб.

Испанские власти не объявляли предупреждений о возможном радиоактивном заражении. По словам капитана Игоря Анисимова, он опасался говорить о грузе из соображений безопасности. В сопроводительных документах судно значилось следующим образом: маршрут — из Петербурга во Владивосток; на борту — две большие крышки люков, 129 пустых контейнеров и два крана Liebherr.

Капитан полагал, что судно может быть перенаправлено в северокорейский порт Расон для разгрузки реакторов. Следователи сочли маловероятным, что дальний рейс был обусловлен только указанными грузами; по их мнению, краны должны были использоваться для выгрузки тяжёлых модулей в Расоне.

В октябре 2024 года компания, владеющая судном, заявляла о получении лицензии на перевозку ядерных материалов. При загрузке корабля в Усть‑Луге 4 декабря контейнеры размещали таким образом, чтобы оставить зазор для крупных крышек люков; сами крышки были загружены позже в Петербурге.

Следователи предполагают, что перевозимые модули могли содержать реакторы модели ВМ‑4СГ, применявшиеся в российских подлодках второго поколения, однако прямых и окончательных доказательств этому пока нет.

По данным разведки ряда стран, в первой половине 2025 года Россия могла поставить КНДР два–три модуля с активными зонами реакторов, турбинами и системами охлаждения, снятыми со списанных подводных лодок. Аналитики отмечали, что это могло бы существенно продвинуть программы Пхеньяна по созданию атомного морского флота; такая передача могла быть мотивирована ранее оказанной военной помощью.

О причинах повреждения корпуса капитан сообщил, что не слышал удара или взрыва, когда 22 декабря судно внезапно уменьшило ход и накренилось. Через примерно сутки в районе машинного отделения раздались ещё несколько взрывов, в результате которых погибли два механика и был подан сигнал SOS.

Одну из версий — пробоину размером около 50×50 см — связывают с суперкавитационной торпедой, способной развивать очень высокую скорость и пробивать корпус без детонации боевой части. Аналитики отмечают, что подобные высокоскоростные торпеды состоят на вооружении лишь у нескольких стран. В то же время ряд экспертов выражает сомнение в этой версии и указывает на возможность использования мины‑липучки или другого скрытого заряда.